Герой восемнадцатого романа знаменитой французской писательницы Франсуазы Саган «Поводок» готовился к карьере пианиста, карьере, увы, не состоявшейся. Сразу после консерватории Винцент женится на дочери банкира, злого и алчного человека. Красивая и властная, Лоране привязывает к себе мужа «позолоченным поводком». Отсюда и название романа, символизирующее всесилие денег. Через семь лет супружеской жизни, от которой герой ощущает нечто вроде удушья, он может поставить на себе крест. От скуки или от безделья он записывает на клочке бумаги двенадцать нот —эти ноты станут лейтмотивом «Ливней», фильма, поставленного другом Лоране Ксавье Боннатом.
Так или иначе музыка незадачливого героя начинает звучать повсюду: на аэровокзалах, стадионах… Ев без конца передают по радио, аранжируют для телевидения… Совершенно не подозревая о повороте в своей судьбе, лишенный честолюбия, как и интереса к деньгам, Винцент становится состоятельным и независимым человеком.
Кино и кинематографическую среду Франсуаза Саган знает великолепно. По ее книгам снято немало фильмов. В фильме по роману писательницы «Любите ли вы Брамса?» снималась Ингрид Бергман, по пьесе «Шведский замок» —Моника Витти, в «Шамаде» —Катрин Денев. Совместно с Клодом Шабролем писательницей написан сценарий к фильму «Ландрю»…
Мы предлагаем вниманию читателей сцену встречи Винцента с режиссером Ксавье Боннатом и Y.P.S.
Что может быть скучнее чужих сновидений? И поэтому я буду краток: всю ночь я блаженно грезил о снеге, пианино и каштанах и проснулся с ощущением, еще более близким к удушью, чем обычно По нашей спальне плыл аромат духов и любви, но вопреки двойному очарованию, которое этот запах всегда оказывал на меня, уже на рассвете я чувствовал себя отравленным. Лоране, к счастью, уже ушла, и я. открыв окно, глубоко вобрал в свои легкие воздух Парижа, его загрязненный пылью и бензином воздух, который мне всегда казался самым свежим и здоровым на всем земном шаре. Затем я отправился на кухню и выпил теплый кофе. Лоране не переносила дома прислуги ранее трех часов после полудня. Воспользовавшись сим обстоятельством, я прошелся босиком по паркету, грубо нарушая заведенный в доме порядок. Наша квартира, хотя и очень большая, была мала для праздного человека; истину эту я открыл давно: я без конца натыкался на каких-то озабоченных женщин и в конце концов запирался у себя в «студии», где порой чувствовал себя совсем неплохо. Но даже праздное хождение по комнатам и пустая болтовня казались мне порой предпочтительнее вида моего пианино, этого пыльного, с пещерным чревом упрека от Плейеля.
Слава богу, оно мирно подремывало в своем углу, рядом с диваном, на который в конце концов я и ложился с книжкой в руках. Без сомнения, за эти семь лет я прочел больше, чем даже за годы моей юности, хотя тогда я просто терял голову от любви к литературе.
Еще накануне я узнал о том. что мне предстоит ужин с Ксавье Боннатом, режиссером «Ливней» и его продюсером. Он назначил мне свидание в ресторане, любимом им еще с поры своих неудач, —месте, которое он называл своим «home» и гнуснее которого невозможно себе даже представить.
Несмотря на свою недавнюю, но все же некоторую известность, Ксавье упорно продолжал посещать этот ресторан, факт, свидетельствовавший, по словам Лоране, о том. что успех не вскружил ему голову. По мне этот факт наглядно свидетельствовал, что он ее окончательно потерял, так как никакое другое млекопитающее, не испытывающее мук голода или острой нужды в дополнительном кредите, не помышляло бы отведать стряпню этой отвратительной харчевни. «Ноте» представлял собой не что иное, как большой грязный зал под сводами, который с утра до вечера освещался коптящими свечами и в котором без конца звучала средневековая духовная музыка, способная разрушить дотла любую нервную систему. За маленьким столиком меня уже ждали Ксавье Боннат и Y.P.S., его продюсер, и я заметил, что успех не вскружил голову Ксавье по части его туалета: на нем был надет все тот же duffle — coat, из-под которого выглядывал серо — черный свитер без воротника, зато Y.P.S., очевидно, в качестве реванша, носил тройку, совсем новую, придавшую ему вид заправского продюсера. Ксавье Боннат, по его словам, перед такими проявлениями социальной условности испытывал панический ужас.
Я сел, не посмотрев на него и не подав ему руки. Лоране, знавшая Ксавье Бонната лет шестнадцать, считала его человеком, «отмеченным классом». Он был также «отмечен» и тиком; длинный, худой, с тонким лицом; на вид ему можно было дать и тридцать, и пятьдесят лет; ни одно из подобных предположений он обычно не оспаривал, —в конечном счете все сошлись на сорока, поскольку именно этот возраст ему приписывали газетные статьи с тех пор, как он стал знаменитостью Столько же лет было и Y.P.S., но тот обладал куда более округлым лицом, характером и. очевидно, интеллектом 
Смотрите также: